ерундучок (erunduchok) wrote,
ерундучок
erunduchok

Categories:

История без сюжета

Просыпалась Оля всегда одинаково.
Толчок ноющей боли под диафрагмой в предрассветный час мгновенно включал сознание, и к боли присоединялась вязкая тревожная тоска – начинался новый день.Оля уже не помнила другого пробуждения , но наверное в детстве всё было иначе.
Наверное, вскакивала с постели и бежала к окну, одёрнуть светлые шторы, взглянуть на радостное новое утро, на летящие над лесом перистые облака, на мелькающих стрижей. Наверное, кружилась , лёгкая и беззаботная, в первом ворвавшимся в её комнату солнечном луче, подсвечивающим столб пылинок, как луч прожектора на сцене. Наверное, переполняла её радость жизни и молодости, самоощущение красоты , предвкушение любви.
Наверное так и было. Вернее, должно было быть. Но скорее всего это просто сцена из фильма или мюзикла, вдолбленная в подсознание как норма: прекрасное юное существо танцует в предвкушении счастья.

Таких пробуждений Оля не помнила.
Кажется, всегда было томительное ожидание начала дня, который не хочется начинать. Хочется закрыться с головой одеялом , подмять под себя подушку, поджать колени к груди и замереть в позе эмбриона, затихнуть.
Не хочу, не надо, не трогайте меня , оставьте меня в покое. «Не тащи меня, мама, из под тёплого одеяла» – эта её жалкая, времён детского садика , фраза осталась по сути криком души и сейчас, за пятьдесят.
Не тащите меня делать то, что я не хочу. Не хочу в садик, не хочу в школу, не хочу в институт, не хочу на работу – не хочу , но не бунтую, делаю то, что должна, и тревога и неприятие неизбежности этого «должна» проели ту бездонную чёрную дыру под диафрагмой, куда втягивались радость жизни и энергия не старой ещё женшины. Не хочу снова быть молодой и снова начинать всю эту хлопотню сначала. Ах, оставьте меня хоть на несколько дней – недель – месяцев может быть, - без обязанностей и ответственности, без будильника и расписания, без экзаменов и инспекторов, без болезней и неприятностей, без жалоб и авралов, без проблем и нервотрёпки. У меня больше нет сил. Оставьте меня так как есть – в ночной рубашке, нечёсаную, с опухшими глазами – дайте скинуть неизбежную обязанность всей жизни и подумать, а чего же я хочу на самом деле.

Говорят, Бог даёт человеку не больше испытаний, чем тот может вынести.
Оля родилась слабой – и Бог послал ей благополучную, спокойную жизнь, которой позавидовало бы множество женщин.
Послал умного, красивого и заботливого мужа, - Оля часто недоумевала про себя , а иногда и глупо вслух, что же он в ней, такой бесцветной рыбе, нашёл и почему любит – а ведь и вправду любит и бережёт.
Дети – нормальные хорошие дети, хотя и далеко не еврейские вундеркинды – просто дети, девочка и мальчик, взрослые уже, достались ей почти даром : ни проблем забеременеть, ни тяжёлых родов, ни тяжелых болезней и травм, так, шишки , насморки, только непреходящая усталость и тревога за них, слава Богу, и здесь он дал ей поблажку.

Оля оглядывалась на своих подруг и знакомых, ужасаясь тому, что приходилось тем пережить – муж алкоголик, сын инвалид детства, парализованная годами мама, – и молилась про себя : «Не дай мне, Боже, мне такого не потянуть».

С новой работой ей тоже безумно повезло. Она работала начальницей отдела качества на серьёзном заводе – при том, что технических способностей у неё не было, знаний маловато, иврит слабый, выученный, а характера, хватки и необходимой для такой работы стервозности, нахрапистости и пунктуальности не было совсем. Институт Оля окончила давным-давно, ещё в Москве : как во сне зубрила что-то, сдавала экзамены, делала диплом, учёба шла как –то всколзь, мимо сознания, сдать и забыть, техника не интересовала её ни капли.
С пунктуальностью же и собранностью дело обстояло совсем плохо.

В молодости Оля являлась на свидания с опозданием на пару часом, и мало кто из молодых людей способен был это выдержать.
Дело было не в кокетстве и желании помучать, это в Оле отсутствовало напрочь. Она неспособна была собраться вовремя, выйти заранее, рассчитать время. На свидания она прилетала встрёпанная, запыхавшаяся. И тут же принималась оправдываться : понимаешь, я забыла прибавить время на электричку, а там еще и перерыв... и смотрела жалкими виноватыми глазами.
А сколько раз путала даты, теряла деньги, билеты, ключи... А наивность её патологическая, непоколебимая вера в то, что у неё не украдут, её не подведут, не солгут... – и подводили, и лгали, и подставляли по работе частенько . Оля была неисправима и снова наступала на старые грабли.

На свадьбу свою она тоже опоздала. С утра пошла в ближайшую парикмахерскую делать причёску, там висело объявление, что невесты обслуживаются вне очереди. Оказалось, что вне очереди только если предупредить заранее . Умолила суровую парикмахершу всё же её обслужить, ведь бракосочетание назначено на 11 утра, а уже 9.
Дождалась, страшно нервничая, пока достригут и сделают укладку предыдущей клиентке, не бросать же её на пол работы. Попыталась объяснить раздраженной парикмахерше, что требуется , приблизительно, сама толком не зная какую причёску хочет , просто « сделайте мне красиво». Узнав, что Оля заблаговременно не приходила и не делала нескольких пробных причёсок, как , оказывается, делают всё нормальные невесты, парикмахерша впала в ярость, накрутила Оле какие-то невероятные старческие букли, залила их намертво лаком и ещё и обругала на прощание.
Время - 10:40. Пришедшие проводить её в загс подружки нашли её в ванной, залитую слезами и отмачивающую букли под краном. К счастью, нашлась фата, чтобы прикрыть разгром на голове, и с опозданием всего лишь на час и 40 минут новобрачные встретились в загсе, где их и записали как мужа и жену впопыхах, забыв произнести все полагающиеся случаю пожелания и ритуальные фразы, поскольку вклинили их между другими ожидающими своей очереди брачующимися.

Излишне говорить, что королевой Оля не почувствовала себя ни на своей свадьбе, ни при каких иных обстоятельствах своей некороткой уже жизни . А вот виноватой – постоянно. Никто не винил, не стыдил и не ругал – она сама себе была судья и прокурор.

Поверьте, нет хуже характера самоеда при полном отсутствии силы воли этот характер изменить.
С таким характером быть ответственной за качество на заводе, где постоянно аврал, срочный заказ, брак, отвечать на жалобы заказчиков, проходить бесконечные нервотрёпные проверки, заполнять невероятное количество документации, было трудно, очень трудно. Она справлялась , но через силу и за счёт здоровья. Через  годы непрерывной гонки с препятствиями стала мучиться головными болями, хворать по –женски, начались приливы какие-то мучительные, страхи, резко упало зрение. Давление скачет, колени болят, плечи, руки к утру отекают, сердечко простреливает. И плаксивая такая стала, раздраженная, нервная. С работы приходила - падала спать.

Муж посмотрел-посмотрел и в один день уволил её с работы, посиди дома, отдохни, подлечись
Она приняла это с огромным облегчением и благодарностью. Тревожно было остаться безработной, всю жизнь работала, но ведь много ли ей надо? Не пропадут без её зарплаты, прокормит муж, девочка замужем, и сын вот работать пошел. Наконец-то можно будет отдохнуть, привести себя и квартиру в порядок, готовить начать по человечески, а не всё абы как и на скорую руку.
Главное – будет время заняться тем, чем всегда хотелось, да сил не было.

Оля составила себе даже план новой жизни: развести розовый сад на их запущенном участке; выучить испанский язык и гитарные аккорды по самоучителям; довязать наконец сиреневый свитер; допечь сына идти учиться и зудеть пока не поступит. И ещё рисовать акварелью, и разводить кактусы, и гулять часами с собаками, возвращать себе спортивную форму. Ездить на экскурсии, прочитать историю религии и историю искусства. Взять абонемент в бассейн. Научиться танцевать сальсу. Заниматься йогой, похудеть и помолодеть. В общем, много планов

Месяца через два ей уже всё осточертело. На готовку и уборку уходил почти весь день, и ещё если с собаками погулять три раза, и выполоть сорняки и полить сад, сходить в магазин и на рынок, протереть кухонные шкафчики, вымыть плиту...– к вечеру падаешь от усталости.

Труды её никак не замечались, к вечеру пол вновь был грязным, на светлой плитке каждая точечка видна,
Пылинки оседали на мебель, клоки собачьей шерсти летали на сквозняке, забивая оконные сетки. Ветерок наносил из сада сухие листья. Грязное бельё набиралось в корзине для стирки бесконечно.
Как я успевала всё делать да ещё и работать? – недоумевала Оля, вертясь целый день по хозяйству. Гитара, испанский, экскурсии и бассейн оставались мечтой, но мечтой какой-то теоретической, не слишком желанной на самом –то деле.
Для отказа от йоги имелся предлог – болит плечо.. пойти на кружок танцев каждый раз как-то не получалось, забывалось, отменялось с облегчением.
Походы к диетологу только разжигали аппетит.
Аккупунктира в ухо для похудания не дала результатов. Да и само похудание стало ей не очень важно, как и многое другое. Дни стали удивительно короткими – вот только встала, попила кофе, выгуляла собак, там протёрла, здесь помыла, обед приготовила, бельё погладила. В интернет на минуточку слазила, – а уже и сын с работы пришёл, надо покормить.
A там уже и муж возвращается, день прошёл как не бывало.
Иногда за целый день не снимет старенькой растянутой футболки и линялых хлопковых брюк, жарко, одеваться не хочется. И краситься, и фен. Вообще ничего не хочется. Да и зачем? Раньше муж её выволакивал чуть ли не силой пройтись перед сном, потом и прогулки отменились, тяжело стало ходить, задыхалась в горку.

Тогда Оля притормозила с готовкой. Всё равно муж и сын обедают на работе, позавтракать могут творожком и кофе с бутербродом, как раньше, а ей самой ничего не надо, всегда можно дома найти чем перекусить. И так половина из приготовленного остаётся, скармливается собакам или выбрасывается. Хватит супов, котлет, пирожков, жалко на это тратить жизнь. И хватит вставать в такую рань, мальчики взрослые, могут позавтракать самостоятельно.

В освободившеся время Оля читала. Много, беспорядочно, что под руку попадётся – фантастику, романы, историю, дневники в интернете. Глаза начинали болеть и слезиться. Засыпала, просыпалась и продолжала свой книжный запой. Приходил с работы муж, возвращался голодный и усталый до смерти сын, она кормила их ужином, самой есть не хотелось, за целый день успевала нахвататься фруктов, печенюшек всяких, нахлебаться кофе, - и снова втыкалась в книгу или монитор.
Муж, поужинав, шёл к своему компьютеру, где уже скачался очередной боевик
Сын запирался у себя со своей музыкой, играми и телефонными разговорами. Собаки лежали в салоне и смотрели телевизор, только у них не было своего лаптопа
Общаться было не с кем и не о чем.

Ей нечего было рассказать о своём дне, а сын и муж всегда были молчуны. Осталась минутная переброска информацией о том, что случилось если случилось, что сломалось если сломалось и что нужно купить. А потом и эти разговоры стали лишними, сама справлялась с маленькими домашними проблемами, и спать они с мужем стали в разных постелях – он на веранде на топчане, очень уж ему хорошо спалось на свежем воздухе, а она в спальне, на влажном ночном воздухе у неё ломило плечо и мешали комары.

Постепенно и телефонные звонки от подружек и бывших сотрудников сошли на нет, говорить стало почти что и не о чем; исчезли сообщения на электронную почту. В её жизни воцарилась наконец тишина, прерываемая только мамиными жалобами, редкими визитами родственников да подружкиными телефонными отчетами о её любовных делах.


Самыми тяжелыми были выходные дни. В выходные Оля ссорилась с мужем. Он умудрялся разозлить и обидеть её каждым словом, каждым жестом, сухостью, невниманием к важным для неё мелочам. Или это она, ошалев от тишины, умудрялась найти обиду, неодобрение, ранящий намёк в каждом его слове?
Она сначала пыталась промолчать, дулась, а дня через три обида всё же вырывалась наружу, высказывались все накопленные и приобредшие от выдержки крепость слова, формулировались в хлёсткие фразы, и вот уже опять тишина дома, никто никого не обижает, поскольку никто ни с кем практически и не разговаривает, себе дороже нарваться на очередной скандал .

И вот Оле открылась крайне неприглядная картина её брака – она нелюбима и одинока.
Это её ужаснуло. Потерять работу это одно,( она уже забыла, как мечтала избавиться от своей работы, и даже наедине с собой называла желанное увольнение «потеряла работу», как будто произошло с ней что-то трагическое), а потерять мужа, семью...Оля всегда была склонна к драматизму. Нужно немедленно что-то предпринимать, - решила она, -и, начитавшись женских журналов , решила начинать обновление супружеских отношений с приобретения сексуальной домашней одежды.

Поход в " Афродиту" её глубоко разочаровал.
Кошмарные нейлоновые пенюары с накидками живо напомнили ей поход студенческих лет по Абхазии. Они поднимались по горному ручью, который привёл их в небольшую горную деревушку. Там среди луж бродили куры и утки, вешали бельё во дворах и копошились по хозяйству деревенские женщины – все как одна одетые в бордовые, черные, ярко-синие нейлоновые пенюары до пят, кружева метут двор, на плечи поверх пенюаров накинуты растянутые шерстяные кофты. На ногах – толстые самовязаные носки и лакированные туфли-лодочки. Кого муж сильнее любит – тому дороже привезёт пенюар,такое соревнование .

Видение самой себя, увесистым привидением шурующей по квартире с пылесосом в кружевном развевающемся пенюаре , истекая потом и потрескивая статическим электричеством, вызвало у Ольги такой приступ веселья, что она вслух рассмеялась, покупатели на неё обернулись.
Вот, иду правильным путём. Положительные эмоции уже получила, – бодро констатировала она, выскакивая из "Афродиты".
Пенюар отметается категорически как концепция, а вот миленькую пижамку, спортивненькую такую, купить не помешает. Надо же как повезло: как раз в соседнем магазинчике распродажа пижамок, две по цене одной. И хорошенькие такие, просто глаза разбегаются.

Правда, присмотревшись, обнаружила, что рано радовалась. Эти с тонюсенькими бретельками не годятся, она вся из них будет выпадать, те слишком маленькие, эти с какими-то котиками дурацкими. Наконец выбрала две : одну очень симпатичную, легкомысленную, в рюшечках, вторую – где написано snow woman, с намеком на спорт, лыжи, молодость, помешанный на горных лыжах супруг должен оценить. Дома померяла : хорошенькая с оборочками тесна, не беда, подружке подарю, «Лыжная» оказалась очень закрытой и тёплой, в жару в ней помрёшь.
И тут её осенило. Она никогда не покупала вещи на рынке, но видела там груды навешанных пёстрых тряпок, очень дёшево, и многие покупали. На улице жара 38 С, но дело есть дело.
До рынка идти четыре остановки, вот и здорово, похудеет заодно.
Она надела бриджи, футболочку с Микки Маусом и со вздохом нахлобучила огромную соломенную шляпу. Эту шляпу с полями и пышным цветком сбоку она купила в минуту слабости, чтобы спасать лицо от тёмных коричневых веснушек, всё гуще расползающихся по лицу - солнце это бешеное страшно портит кожу, никакие кремы не спасают. Купить-то шляпу она купила, но носить стеснялась. Этакое она в этой шляпе чучело, пародия на Раневскую. А сейчас надела. Решение принято, срочно похорошеть и купить секс пижаму. Темные очки на нос– и Оля решительно вышла из дома.


Жара стояла одуряющая , ни ветерка, да ещё идти она решила дворами, чтобы сократить путь, в очередной раз забыв, что все её срезания углов в итоге оборачиваются двойным расстоянием, у неё напрочь отсутствовало чувство направления.

Уже где-то на полпути к рынку, с пыхтением карабкаясь в гору через чужие дворы ( шо ж это за город –то такой, одни горы и пригорки!) она почувствовала, что страшно хочет пить, до дурноты, до потресканных губ и мигом заболевшего горла.
Вот только дойду до первого магазина, куплю бутылку воды, – пообещала она себе.
Мимо проехала машина. Остановилась, сдала назад, через открытое окно водитель спросил улицу Шошаним. Она не знала, но район , который он искал, находился в противоположном направлении...вроде бы. Она уже и сама не ориентировалась. Она извинилась, нет, не знаю – и побрела дальше не оглядываясь. Тот же голос из открытого окна сказал : «А я Вам покажу где. Хотите?»
Она недоумевающе оглянулась, сняла тёмные очки и вгляделась в говорящего.
Темноволосый худощавый мужчина, лет эдак на 15 младше её, она вообще-то плохо видит без очков , улыбается ей неуверенно.
«Я знаю где эта улица. Я просто хотел пригласить вас выпить чашку кофе.»

Уличный ловелас. И охота ему в такую жару. Надо бы послать подальше и погрубее, но она почему-то не разозлилась. Тон у него был не наглый, скорее – испуганный собственной смелостью.
Боже, как же давно к ней никто не клеился на улице, она уже и забыла когда. Да ещё к такой чучеле, в шляпе этой нелепой.
Нет, спасибо, – просто сказала она, - до свидания.
И поплелась дальше. Погруженная в свои мысли дошла до рынка, и ничего там не нашла подходящего и повернула к выходу. Зря только мучbлась

Тихонько посигналил автомобиль. Вроде бы та же машинка, голубая, старенькая. Из дверцы вышел невысокий моложавый мужчина, того возраста, когда уже затрудняешься определить, назвать его мужчина или парень.
Сказал – простите, это опять я.
Я не хотел Вас преследовать. Вы сказали до свидания – вот мы снова увиделись. Давайте посидим минутку в кафе? Пожалуста! Да не бойтесь Вы меня!

Прямо на выходе из рынка маленькое открытое кафе. Столики под навесом, тень насаженных в кадках деревьев. Ой, она же пить умирала!
Я хочу апельсиновый сок, – сдалась Оля. Безо льда, а то горло болит

Как же хорошо, когда не нужно ломаться, кокетничать, стараться произвести впечатления. Можно просто быть распустёхой в смешной шляпе, и пить третий стакан сока, какой сок здесь вкусный, зря я сюда никогда не заходила.
И можно со смехом рассказать про пижаму, которая планировалась как секси, а кончилось как всегда, лыжным костюмом.
И про работу можно рассказать.
Всем своим знакомым Оля рассказывала разное. Кому-то, что ждет другое рабочее предложение, кому-то – что её уволили , так как кончился проект, кому-то – что временно в отпуске. Ну не могла она признаться, что просто уволилась и села кулёмой на шею мужу. А ему, незнакомому этому человеку, взяла и рассказала.Что устала до смерти, до сиреневой тоски, что не тянет она эту работу, что всё время нервничает, и уже, кажется, сходит с ума. И что понимает, что новой такого уровня работы не найдёт. Рассылает всюду свои резюме, но даже и на интервью никто не приглашает. А нянечкой или домработницей быть не умеет, да и вообще , как оказалось, никем толком быть не умеет, ни работницей ни женой И что раздражают её все , а больше всего она сама себя раздражает Совсем не светский такой вот разговор у них получился, не легкокуртуазный.

А он сказал : вот я теперь столько о тебе знаю. Так я тебя и почувствовал

Она уставилась на него в изумлении. Это был скорее монолог. Её случайный собеседник был просто фон. Как легкая музыка в зале. Как ветерок из кондиционера, он просто создавал условия для беседы – а тут вдруг выясняется, что он что-то там себе думал и чувствовал. Кто ты такой вообще? Чувствовал он! Она резко засобиралась.Поговорили и хватит.

Не надо на меня сердиться, - раздался его негромкий голос. Я увидел вас на улице и почувствовал..

Сейчас пошлость какую-то сморозит,- мелькнуло в её голове,- вроде почувствовал укол в сердце от любви, читай прилив крови к причинному месту

...и почувствовал, что вы какая-то потерянная, – закончил он

- Ну вот, - совсем расстроилась Оля, - размечталась старушка, что на кофе пригласили.
Ей стало по-настоящему досадно. Значит, я как собачка потерянная, – горько хмыкнула она, отодвигая стул и вставая из-за столика.

-Нет, не как собачка. Как я, – тихо ответил мужчина.
Он не останавливал её. Встал следом, молча положил деньги на столик и последовал за ней.
Когда поравнялись с его машиной, сказал – позвольте Вас до дома довезти. Вы же меня не боитесь, правда?

Она молча уселась в машину. Её с детства можно было заставить всё что угодно сделать на слабо.
И она действительно его не боялась. Что он может её сделать? Он был почти её роста, но гораздо тоньше, худощавее. И деликатный такой, ненавязчивый Она бросила взгляд на его руки на руле – загорелые, изящные руки – и спросила : «А Вы где работаете?»

Это был первый вопрос о нём. До этого она говорила только о себе -Инженер- электронщик на Тауэре. Я вас часто после работы вижу, вы с собаками гуляете.
Это заставило её насторожиться. Она –то была убеждена, что их встреча совершенно случайна.

 -Вы что же меня, подкарауливали, что ли ?– жестко спросила.
Смуглое лицо не поменяло выражения. Нет. Я домой ехал и просто Вас на улице узнал, захотелось остановиться. А на улице Шошаним я живу .Ничего лучшего спросить не придумалось.
Он засмеялся. Смех приятный, тихий, чуть смущенный Он остановил машину на её улице : Вы ведь где-то здесь живёте, правда?
-Во втором доме, – махнула Оля рукой на ряд белых домов вдоль дороги. И добавила вдруг : Приходите с собаками гулять

-Спасибо, приду, – серьёзно ответил мужчина. -Меня Лиран Берни зовут
-А меня Оля. Пока, – и она вышла из машины, аккуратно прикрыв дверцу.


 Дома она первым делом бросилась к зеркалу . Лицо у неё раскраснелось, глаза горели. Она не выглядела старой и скучной. Скорее – растрёпанной, потной и смешной. Ну и ладно, – сказала она своему изображению в зеркале и пошла принимать душ. Ей ещё обед варить и гора неглаженного белья ждет, а скоро сын с работы придёт.

Вечером, собираясь гулять с собаками, она вспомнила Лирана. Она и не забывала, он то и дело всплывал в памяти на фоне её будничных мыслей . Оля вышла из дома, оглянулась налево-направо, вдруг решила пойти с собаками в парк вместо их обычного ближлежащего лесочка.
Никто её не тревожил.
На следующее утро её
вчерашнее маленькое приключение казалось совсем уж незначащим, и она выбросила его из головы. Домашних дел было много , и в интернете она просидела всё утро, искала подходящую работу, так что собак вывела гулять только на минутку во двор.
Прошло ешё несколько дней, история с Лираном забылась окончательно.


И вдруг во время одной из прогулок, когда она вела большую собаку на поводке, вернее та тянула Олю изо всех сил за собой, а Оля пыталась не бежать и сохранять хоть мало-мальское достоинство и при этом не уронить пытающуюся спрыгнуть с рук вторую собачку, Малышку, и ещё и отогнать назойливую муху, которая то и дело садилась ей на нос, - именно в это время раздался за плечом негромкий голос .
Не глядя можно определить, что говорящий улыбается : И это ты называешь гулять с собаками? Сказала бы – приглашаю тебя на марафон.

Она на бегу оглянулась. За ней, невозмутимый и даже и не запыхавшийся, Лиран.to be continued
Tags: ИСТОРИЯ БЕЗ СЮЖЕТА, РАССКАЗЫ
Subscribe

  • (no subject)

    Началось все, конечно, с парашюта. Ему сказали - NO WAY! люди с весом более 105 килограмм к прыжкам с парашютом не допускаются. Обидно, да? И он…

  • Из моего ф/б, чтобы все меня пожалели

    Времена нынче трудные, решила я на всякий случай написать завещание. Идею мне подсказала вчерашняя пицца, нам по ошибке вместо нашего чужой заказ…

  • Из моего ф/б

    Прочитала утром в своей ленте байку (хотела перепостить, но уже никак не могу найти), как респектабельный мужчина покупал дорогой коньяк, а кассирша…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • (no subject)

    Началось все, конечно, с парашюта. Ему сказали - NO WAY! люди с весом более 105 килограмм к прыжкам с парашютом не допускаются. Обидно, да? И он…

  • Из моего ф/б, чтобы все меня пожалели

    Времена нынче трудные, решила я на всякий случай написать завещание. Идею мне подсказала вчерашняя пицца, нам по ошибке вместо нашего чужой заказ…

  • Из моего ф/б

    Прочитала утром в своей ленте байку (хотела перепостить, но уже никак не могу найти), как респектабельный мужчина покупал дорогой коньяк, а кассирша…