ерундучок (erunduchok) wrote,
ерундучок
erunduchok

Categories:
В начале  января я уезжала в отпуск, когда приехала из  отпуска, Чарли уехал в командировку, а потом он приехал, а  меня отправили на учебу , а после учебы Чарли пропал на месяц, говорили, мать заболела, в  больнице.На работе не то что страда – страдание, и Чарли всё же  иногда появлялся на самых важных совещаниях, расписывал нам  задания, давал замечания мягким своим баритоном, но был не с нами, а как бы по касательной, глаза стали ещё прозрачней и пристальней, но смотрели –сквозь, а не на . На вопрос, как дела, отвечал вежливо : плохи, но спасибо, что спросила. Обычно Чарли щедро делится информацией на любую тему, кроме себя. В жизни я не встречала такого «дискретного» , как здесь говорят , человека. Люди, знакомые с ним годами , не знают о нём почти ничего. Только то, что неженат, бездетен, отец умер давно, мама – единственная семья. В четверг утром от Чарли пришло письмо  : он назначил за себя старшего, расписал все встречи и заседания, кто его где заменит, сообщил, что его не будет 2 недели – мама умерла. К вечеру на работе появилось официальное сообщение,  секретарша объявляла, где и когда похороны, как записаться на автобус-подвозку.

Записались очень многие, Чарли любят и уважают на заводе. Секретарша шепнула мне недоуменно, что чуть ли не клещами вытаскивала из Чарли информацию, он не хотел никого на кладбище, не сообшал, где сидит шиву. А у нас народ простой , твои желания никого особенно не интересуют, нужно, чтобы все было « по –людски» , чтобы была толпа сотрудников на кладбище, в знак уважения, и чтобы люди посещали неделю после похорон, это «мицва».

На кладбище, огромном и застроенном высокими блоками с могилами, как многоквартирными домами, бушевали сквозняки, срывали у мужчин с голов кипы, бешено раскачивали кипарисы, несли по дорожкам головки цветов.

Чарли стоял совсем один, в чёрной кипе на седых волосах,  в распахнутой мешковатой черной флиске – он страшно похудел и постарел  за последние месяцы. Лицо, и так очень бледное, выглядело белым и измятым, как  выстиранным .

Кроме толпы сотрудников, на кладбище были ещё три румынские старушки. Выспрашивали Чарли, отчего умерла мама. Пневмония – это они не поняли, тогда он сказал «Не могла дышать»,  и они отошли удовлетворенные, покачивая головой друг другу – задохнулась, задохнулась, как будто одобряли такую смерть. Ещё одна женщина,  чуть старше меня , полноватая, с красивым значительным лицом, подошла ко мне , спросила, откуда  мы.

 «С работы. А Вы кто?» – не выдержала я, лицо казалось мне знакомым, мне так хотелось услышать, что родственница или подруга . Оказалось, просто  дальняя знакомая, она сама стала меня выспрашивать, нет ли кого родных. Оказывается, больнее всего видеть одиночество именно на кладбище.   

Рав быстро отпел своё, прощальное слово никому не предоставлялось, очень быстро похоронили, каждый положил свой камушек, в очередь прошли мимо могилы,пожали руку Чарли, маленькому вдруг, сутулому, плачущему, все заторопились к автобусам и автомобилям.

Мне до боли хотелось подойти, обнять, сказать что-то тёплое. Я шепнула:  не забывай, у  тебя есть куча друзей, если нужно что-то...

- Спасибо.

Спасибо прозвучало так же мертво, как и моя вымученная фраза о куче друзей. Где они, эти друзья? Чем помогли и помогут, чем вообще можно помочь?

Автобус уже наполнился сотрудниками, пора возвращаться на работу, а я все не могла заставить себе уйти. Машины с начальством разъезжаются, автобус  сейчас уедет, вон и старушки-румынки заторопились на свой тремп. С ним что, вообще никто не останется? Он один постоит  у этой  могилы, на диком этом ветру, а потом пойдет один домой, и неделю будет сидеть там один, разве он виноват, что родители не родили ещё братьев и сестер, разве он виноват, что научили его быть таким, как он есть,  умным , тонким, культурным, хоть это слово и звучит сейчас как издевательство, и не готовым на компромиссы, и не смог он встретить в жизни подходящую женщину?

В общем, я поняла, что реветь на чужих похоронах – верх неприличия, и помчалась к нашему самому большому боссу,  очень хорошему человеку: Нельзя его оставлять здесь одного. Давайте распишем очередь, кто-то поедет с ним сейчас, назавтра приедут другие, чтобы всегда были рядом люди

Эрез посмотрел на меня с сомнением.

-  Да там есть , наверное, кто-то, – медленно произнес он, сам не веря своим словам, - какие-нибудь тети, двоюрные братья.

-Вон три бабки в машину полезли ,  они искали тремп в Акко, – неумолимо парировала я. -Больше здесь никого не было.

Ну, он большой мальчик, справиться, – развел руками Эрез.- Да и не захочет он никого. Он не согласился даже сказать, где он будет эти дни, у себя или у мамы в квартире. Сказал, что ещё не решил, и не дал  адрес. Ну ты же знаешь, какой он.

Я взяла с Эреза слово, что он по крайней мере предложит Чарли помощь, хотя ответ был ясен заранее. Все разъехались

 Выходные я промаялась, представляя, как Чарли сидит один, разбирая старые фотографии и слушая музыку. Я  часто слышала классическую музыку из его кабинета, Листа , Грига и Брамса, нестандартный выбор. Может быть плачет.

Ой, во время шивы же нельзя выходить из дома! А что он будет есть? У него язва, он не может каждый день пиццу домой заказывать.

В воскресенье я появилась на работе со стратегическим планом.

А варю овощной суп-пюре, это единственное, что Чарли ел в нашей столовке. Моника делает жаркое, она румынка, она наверняка умеет  готовить так, как он привык. Марина печет пирожки, она у нас  пирожковый ас, всегда приносит на работу нас угощать. И мы всю эту неделю снабжаем  Чарли едой. А наши сотрудники делят дни так, чтобы каждый день кто-то к нему приезжал и привозил наши обеды.

С этим планом я и явилась с утра пораньше к Хаиму. Он наш профсоюз.

Хаим  мой план мгновенно похерил

Чарли очень просил, чтобы его не беспокоили, и не оставил адрес. Он вообще очень охраняет свой пратиют, зачем его мучать

- А есть он что будет? – не сдавалась я.

- То же , что и всегда, – Хаим был невозмутим. - Чарли не религиозен, он вполне может выйти из дома,  купить и приготовить себе все, что хочет, он это делает уже много  лет.

Мне ничего не оставалось, как согласиться  и отправиться работать, но, видимо, зерна сомнения я посеяла в профсоюзных мозгах, поскольку на следующий день  секретарша, Петя и молодой инженер , после долгих телефонных препирательств  с Чарли, были отряжены навещать скорбящего.

Пете я заикнулась было насчет супчика, тот сказал, что не согласен, чтобы его спустили с лестницы, и вопрос был закрыт.

Вечером после посещения Петя отчитался мне о визите, умирая со смеху.

Профсоюз на посещение скорбящих выделяет  паёк, всем одинаковый. Туда входят несколько коробок печенья и пирогов – угощать посетителей, пришедших выразить соболезнование,  несколько упаковок кока-колы и Фанты, ещё какие-то сладости. В общем, для этого и взяли инженера,  двоим бы было всё не дотащить. Получив неохотное разрешение от Чарли на визит,  наши явились к нему , как караван груженый верблюдов, и стали сбрасывать ящики с пирогами на кухне.

Чарли круглыми глазами смотрел на происходящее, потом поинтересовался : что здесь происходит, ремонт?

Ему объяснили про профсоюз. Любопытный Чарли раскрыл одну коробку  и изумился, что ему делать с  ящиком  пирогов и 6 кг  печенья, не говоря о прочем. Готовиться к осаде?

Достойного ответа он не услышал, уставился на упаковки с шипучими напитками , глаза у него сделались как плошки. У меня язва, сказал он потрясенно, одной такой упаковки хватит, чтобы меня похоронить.

Мешки с конфетами его добили, он молча наблюдал за происходящим, затем горестно заключил: « Вы все ненормальные». Это было недалеко от истины.

 Короче, ящики отволокли из кухни в коридор, Чарли решил их помаленьку перетаскать во двор синагоги для нуждающихся.

На всякий случай, во избежание повторных дружеских посещений Чарли повторил пять раз, что его здесь не будет, и что он, конечно, примет визитёров, которые уж очень настаивают на своём праве выразить соболезнование, но что он бы был бы чрезвычайно благодарен, если бы его бы всё же оставили в покое

Вопрос о дальнейшем попечении отпал, тимуровец из меня не вышел, в друзья и подруги я не сгодилась, картины кормления Чарли протертым супчиком и пирогами потускнели, и я поняла три вещи: 1 Никогда не надо приставать к человеку с непрошенной помощью, это унижает обе стороны;

2 Если человек не экстраверт, не надо лезть в его жизнь за подробностями, нужно оставить ему его тайны. Чарли, наверное, голубой : уж очень ярок, элегантен, воспитан. И наверное это скрывает. А мы со своими установками  «так надо» не дали ему даже похоронить мать так, чтобы рядом был единственный близкий ему человек. Навязывались навещать, указывали быть дома, а не где ему лучше и легче. А может я всё это просто придумала.

3 Со всеми этими переживаниями и трепыханиями я забыла написать документ, который Чарли мне поручил – а это была бы единственная реальная  ему помощь, гораздо полезнее протёртого супчика

Tags: И это все о нем
Subscribe

  • Про всеобщую компьютеризацию, современные средства связи и прочие реалии современноcти

    Это все здорово, конечно. Платить удобно через телефон, покупки делать, учиться, развлекаться; все эти аппликации удобные, кассы - от…

  • (no subject)

    Мой любимый друг и безотказный помощник Робик cтал резко сдавaть: двигается медленно, неуверенно, глаза плохо видят, - не замечает препятствий,…

  • (no subject)

    Как я свой комп чинила, рассказать? Поcтараюсь без мата. Дело было так. Мой комп рехнулся: вдруг перестал печатать, открывал совсем не те окна,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments