March 25th, 2019

шляпа

Про одну чужую жизнь, 3

День рождения у нее был сказочный.
И выпал на очень удачный день, пятница, поликлиника не работает.
Он приехал к ней с утра с цветами, огромным несуразным букетом.
Я не знал, какие ты любишь цветы, поэтому велел собрать все, что были в магазине.
Ахнула, притащила из кухни пустые банки, разобрала букет на несколько частей: розы с изящными веточками аспарагуса  и широкими листьями  аспидистры отдельно, дельфинумы с папоротникoм - отдельно, хризантемы и белые лилии c декоративнoй зеленью рускуса- отдельно, а лохматые цветные астры, цинии, садовые анемоны, флоксы и прочиx  цветочных разночинцев распихала по оставшимся банкам.

Налила воды, капнула чуть-чуть лимонного сока, бросила в банки свои узенькие серебряные колечки, объяснила -  это чтобы вода быстро не портилась.
Он восхитился - и откуда ты все названия цветов знаешь? А какие твои любимые?

Гиацинты и  ирисы, -  брякнула первое, что пришло в голову  Аля.
Они не любимые, но пусть теперь поищет в интернете, как они выглядят.
Они поехали в молл в кафе, заказали завтрак, он оказался  разнообразным и правда очень вкусным, так что просидели они за столиком, лакомясь и болтая, до одиннадцати часов, а там уже и все магазины открылись.
Миша повёл ее в бутик где-то в стороне от больших сетевых магазинов.

Иди в примерочную, - скомандовал, не дав ей даже оглядеться, и стал носить ей вещи, нa которые она сама ни за что бы не взглянула.
Например, тонкой шерсти клешеные серые брюки в черную клетку с широким кожаным поясом, тонко отделанным серебром. -Нy куда их наденешь, такие дорогущие, и к тому же клетка полнит, -запротестовала Аля.
- У тебя длинные ноги, тебе пойдет, - отмел ее возражения Миша, и она померила, и сразу же влюбилась в эти брюки, они ей безумно льстили, правда получились длинные ноги и тонкая талия, как он так yгадал?
А Миша уже нес ей длинную черную блузку с разрезами по бокам, чистый шелк, и тонкую вышитую цветами парку с капюшоном, меряй -меряй, а то чихает тут на весь продуктовый!

Парка, скорее даже туника с капюшоном, из тонкой вяленой ткани цвета, который называют "английский красный",  приглушенный, элегантный, прекрасный цвет.
Аля надела парку, капюшон мягко задрапировался на спине. По верху капюшона и спускаясь по горловине шла узкая полоска ручной вышивки необыкновенной красоты, просто музейная работа: серебристо-серые вьюнки с изящно загнутыми листьями, оттененные черной ниткой, точно в тон к брюкам.
Аля взглянула на страшную четырехзначную цифру на ценнике и взмолилась про себя,  пусть это будет просто какой-то код, потому что жизнь без этой парки не имела никакого смысла и ценности.
В этот раз Миша не стал спрашивать, нравится ей или нет, и так все было ясно, парка была как будто нa нее сшита.
Заплатил, оттеснив Алю плечом от кассы, чтобы она не видела, сколько все это стоило  и не спорила.
Вручил ей красивые пакеты.
Она чувствовала себя, как деревенский мальчик в цирке, глаза сияли, у нее никогда не был таких  шикарных  фирменных  вещей. Алька совсем не тряпишница и не разбирается в брендах, покупки делает в больших сетевых магазинах типа Зары или Кастро, когда там распродажа, и считает, что вполне прилично одета, но кто может не чувствовать себя счастливым с Tакими вещами?

Проходили мимо прилавка ювелирного магазина.
Подожди, тебе к черной блузке нужна длинная цепочка, вот эта, нравится?
Шустрая продавщица мигом приложила тоненькую сложного плетения цепочку к ее шее и затараторила, ах, как Вам идет, ах, какая вещь!
Аля только мотнула головой, прошептала, спасибо, я очень люблю серебро.
- Это хорошо , на золото у меня больше денег нет, - хохотнул Миша.

-И слава богу, а то это же просто сцена из " Красотки " с Ричардом Гиром и Джулией Робертс!
-Ты намного красивее Джулии Робертс, - заверил ее Миша, - у нее рот до ушей,как у Буратино.
Алька совсем не считала себя красивее Джулии Робертс, но спорить не стала, если он так думает, то и прекрасно!
и они отправились гулять по городу, держась за руки, как дети.


Аля шла, улыбалась, прижималась плечом к его плечy по дороге, но какой-то маленький червячок шевелился в ее душе.
- Миша, а как ты узнал про этот магазин, ты ведь не случайно туда зашел, ты бывал там раньше?
Миша беззаботно кивнул, продолжая шагать.
- Значит, ты и другим женщинам покупал в этом магазине шмотки?
- Нет, что ты, дорогая, никогда, - ответил Миша, даже не стараясь придать голосу хоть каплю искренности.

Алька вырвала у него из руки свою руку, остановилась.
- Ты хочешь сказать, что я одна из всех тех , кого ты туда водишь?
Я не хочу твои подарки, забирай, их еще можно сдать обратно!

Она хотела сунуть ему в руки пакеты красивым жестом, но жест не получился, она забыла, что пакеты они положили в багажник автомобиля, прежде чем пошли гулять.
Миша засмеялся.
Зачем сдавать, я сам буду носить, ах, какие красивенькие цветочки, - пропел он писклявым голосом, передразнивая Алин восторг при виде парки.
-Я не шучу. Я не хочу твои подарки. Я не хочу быть одной из твоих подружек.
Миша тоже посерьезнел. Повернулся к ней, взял за плечи.
-Скажи, ты правда думала, что я все эти годы был один? Тебе было бы от этого лучше?
Нет, я не был один, и ты не была одна, но теперь мы вместе, понимаешь, сейчас, мы вместе, и совершенно не важно, что было раньше.
Она подняла на него глаза, блестящие от злых слез.
Взглянула в его серьезное погрустневшее лицо, и слезы высохли.
Приступ глупой ревности прошел, она уже жалела тех женщин, которые его потеряли, бедные глупышки, как же вам без него плохо, ведь теперь он - мой!
Вечером поужинали в рестране, Аля уже так устала от прогулки и впечатлений, что еле держалась на ногах и едва могла есть.
Я устала, спать хочу, - пожаловалась ему тоненьким голоском.
Ну, так это же и есть главный номер нашей программы! - возликовал Миша. Ты сейчас поспишь в машине по дороге ко мне, а потом мы будем спать вместе, правда, здорово?
Правда! - искренне согласилась Алька, и тaк все и было, и правда, здорово.
шляпа

Про одну чужую жизнь, 4



Они стали неразлучны.
Она даже думать боялась, что бы случилoсь с ее жизнью, не пойди она тогда в паб. Просто судьба.
Жизнь приобрела смысл, стала разноцветной, легкой.

Он возил ее гулять по паркам и заповедникам, куда она никогда не попала бы сама, она даже не подозревала, проживя в стране дольше, чем он, какие есть в Израиле сказочно красивые места.
Oн готовил для нее по субботам праздничный ужин, традиционно каждый раз с разным вином, чтобы она все попробовала и научилась получать удовольствие от хорошего алкоголя.
Иногда он ночевал у нее, а иногда она оставалась ночевать в его студии, и он освободил для нее несколько полочек в своем шкафу, чтобы она могла оставлять там свои вещи, ей же наутро на работу.

Ее это страшно растрогало, говорят, мужчины боятся женских вещей в своем доме, воспринимают как покушение на свою территорию, и она ничего своего сначала не приносила и не оставляла у него.
Тогда он сюрпризом купил ей смешные пушистые тапочки с заячьими ушками, у нее всегда зимой мерзли ноги, и белый банный халатик, чтобы она чувствовала себя легко и комфортно у него.
У нее завелась своя, любимая желтая чашка для кофе на его кухне , и запасные кроссовки, чтобы они могли пойти гулять, если он забрал ее прямо с работы, и к нему в шкаф переехало на постоянное место жительства то красивое кружевное белье из Афродиты, и несколько блузок, чтобы она могла переодеться,  когда наутро она поедет от него на работу.
И он купил, наконец, большое двуспальное одеяло вместо колючего шотландского пледа, и она притерпелась к его жесткому дивану.
Они оба любили кино, и поход в кино тоже стал традицией, как и кофе с меренгами после сеанса.
С родителями и с дочкой Аля его не знакомила, боялась реакции девочки, в таком возрасте неизвестно, как она воспримет любовника матери, а Миша не из тех, кто умеет играть с ребенком или подлизываться к чужим родителям.
В конце-концов, он женат и у него где-то есть собственный сын, и не видно, чтобы он по нему особенно скучал, зачем навызывать ему еще и своего ребенка.
Им хорошо вместе, и пусть так всегда и будет, и не нужно им съезжаться, слишком большая близость чревата трениями, не одна уже любовная лодка разбилась о быт.

С родителями тем более не стоило знакомить, привести к ним мужчину - это значит подставить его под град их прямых бесцеремонных вопросов о его намерениях, а у них пока нет никаких ответов на эти вопросы, они сейчас просто неуместны.
Они не говорили о будущем, не говорили друг другу о любви, им просто было хорошо и радостно вместе.
Oднажды Миша сказал ей со странным выражением лица : мне нужно с тобой поговорить, и нужно, чтобы ты меня поняла.
Сейчас он предложит мне выйти за него замуж, - екнуло у нее сердце, но стало почему-то не радостно, а страшно, у него была какое-то наряженное, жесткое лицо.
- Говори.
- Ты очень мне дорога, очень, ты это знаешь. И мне очень хорошо с тобой, - начал Миша, но его слова странно не вязались с выражением его лица.
Но? - спросила Аля. Если это что-то страшное, пусть она узнает скорее, она не может больше это терпеть. Он болен?
Его от работы посылают на релокацию в Америку? Он решил вернуться в Москву? Что?!
- Нa следующей неделе приезжают мои жена с сыном, они остановятся у меня.
-А.  Понятно.
Аля сумела сказать его  спокойно, почти равнодушно, хотя все у нее в груди горелo он подступивших кипящих слез. Вот оно что. Вот оно, оказывается, как. Она была с ним на пока, заменитель, как сукразит вместо сахара.
Ну что же.
Им было хорошо, и ей не в чем его упрекнуть, он сразу ее обо всем предупредил.
Правда, он не сказал, что его семья собирается приехать,не сказал, что он вообще с ними общается, - но ведь это естественно, когда отец общается с женой и сыном, а не бросает их, как ее экс бросил ее с Динкой.
- Ты не переживай так. Они приедут просто повидаться, они вряд ли здеcь останутся, у жены в Москве своя фирма, сын заканчивает учебу.
Они побудут здесь неделю, а потом я обещал свозить их на несколько дней в Париж, а потом они скорее всего вернутся.
Господи, ну что он несет!
Пусть он замолчит!
Пусть он исчезнет, как будто никогда и не было, ей уже почти невозможно сдержать рыдания, нужно скорее уйти скорее, не сломавшись, не потеряв последнюю гордость.
-Да все нормально, не парься, я же знала,что ты женат, - выдавила она скрипучим, не своим голосом, он шел откуда-то из живота, потому что горло сжало спазмом.
Она услышала свой голос как со стороны и поразилась его неожиданному спокойствию.
Все нормально. Пойди, свари мне кофе на дорогу, я сегодня не останусь, у меня стирка.
Он смотрел на нее своими круглыми кошачьими глазами, полными боли, жалеет ее, наверное .
Начал что-то говорить, запнулся, махнул рукой и замолчал.
Повернулся, пошел варить кофе.
Она схватила свою сумку, начала запихивать в нее свое белье с полок гардероба, зубную щетку, расческу, крем для рук, лосьен для лица из ванны. Все вещи не влезали, она вытряхнула что-то из целлофанового пакета на столе, какие-то его удлинители, зарядники, диски, наушники, запихала туда свои кофточки, халат, тапки с заячьими ушами. Огляделась вокруг.
Все, больше ничего здесь не напоминает о ее присутствии, он может не беспокоиться.
Ее здесь не было, ей только все приснилось.
Как мало, оказывается, ее было в его жизни, сумка и пакет.
Оказалось, что он стоит сзади и наблюдает за ней.
- Ты не должна ничего здесь прятать, - сказал тихо.
-Должна.
Прощай.
Я хочу доехать сама, вызови такси.
-Я буду тебе звонить, - сказал он.
-Не смей.
Слышишь, не смей!
Не смей!