September 13th, 2014

шляпа

Про самую худшую работу

Я думала, это моя. Но нет. Бывает и много хуже

Вчера я мариновалась в Мертвом море и сначала со смехом, а потом с состраданием наблюдала за нелегкими трудовыми буднями спасателя.

Вернее, спасательницы – суровой загорелой женщины лет пятидесяти, обладательницы скромного словарного запаса на английском ( в основном приказами “ don’t you do nothing”, “ hand’s up, not moving”), - но очень ответственно относящейся к своим обязанностям.

Дело в том, что в Мертвом море тоже можно утонуть. Нелегко, признаю, нужно очень постараться, чтобы одновременно и захлебнуться тяжелой солёной водой и запаниковать и воткнуться в воду головой вниз и попой кверху, вода ж выталкивает, - но по крайней мере хоть раз в году кто-то все-таки исхитряется, особенно если организовать сердечный приступ именно в море.

Ничего удивительного: пожилые люди приехали в Израиль, на Мертвое море, на сорокоградусную жару, в пустыню, лечиться, так надо же каждой крупинкой лечебной минеральной грязи и каждым градусом жары воспользоваться, излечиться тотально и кардинально. Люди забуриваются в море на три часа без передышки, "кардинально и тотально" превращается в "кардиологически и фатально".

В общем, леди-спасатель бдит.
Море разгорожено плавающими буйками: метров на сто вдаль от пляжа и метров на десять от опасного правого берега, там шли строительные работы, полно колючей проволоки, острых как ножи обломков соляных скал и проваленных ям; огороженное же для купания место проверено и вполне безопасно.
Кроме того, буйки в сторону Иордании просто рекомендательные, кто хочет, может плыть хоть на противоположный берег, если пограничники не остановят.

Но народ упорно рвется за загородочку вправо. Туристы, одно слово.

Один америкаша, лет 25-30, заныривает под буйки с маской ( В Мертвом Море! С маской и ластами!), ныряет, что-то там выискивает и поднимает. Спасательница надрывается - плиз! Аут! Нот эллоу!
Турист каждый раз вежливо снимает маску, удивленно смотрит на спасательницу, говорит « Thank you!»и продолжает.
Вконец озверевшая тетенька подбежала к нему со стороны огороженного берега, схватила его под мышки, проволокла на себе через опасную зону и вытолкала внутрь за буйки.

Два молодых американа или англичанина, мирно плавающие в разрешенной зоне недалеко от меня (ножки тоненькие, такие беленькие, что даже светятся сквозь воду, как будто они впервые в жизни сняли штаны), лениво обсуждают, является ли поведение спасательницы законным или нет, учитывая рукоприкладство, но их внимание отвлек толстый чернявый дядечка.

Дядечка решил затонуть в пяти метрах от берега. Он лежал на спинке, вздутый животик всплывал и не давал ему возможности перевернуться и встать на коротенькие ножки, поэтому он из положения на спине ухватился за запрещенные правые буйки, подтягивался за них, буйки уходили под воду и макали дядечку головой вниз.
Я сначала решила, что это извращенец–мазохист над собой издевается, но спасательница ещё и не такое видела.

«Руки в стороны, ничего не делай», - надсаживалась она, бегом прорываясь через тягучую воду к утопляемому, в такой воде быстро не побегаешь, как сквозь мед бежать, - и расставляла по сторонам руки для наглядности.

Мужичок не понимал ни слова из её криков, он оказался румын, англиийский и иврит для него птичий щебет, и вцепившись в веревку от буйков, продолжал макать себя головой в воду.
Леди схватила его голову под мышку и с рёвом « бывают же такие идиоты!» выволокла на берег промывать ему глаза пресной водой.

Снобские Бледные Ножки решили, что, пожалуй, не стоит судить её за рукоприкладство. Но неплохо бы обучить манерам.

Я вспомнила брошюрку про спасание утопающих, которую мы изучали в пионерском лагере.
Нужно схватить утопаемого за волосы ( к лысым не подходит), а поскольку тот от страха теряет разум, цепляется за спасателя и норовит утопить обоих, то лучше всего сразу резким ударом по голове его вырубить, заодно и воды меньше наглотается.
Мне очень захотелось спасти одного из бледноногих, самым действенным способом.

Дама –спасатель, изрядно запыхавшаяся, присела на минутку на стул у берега. Слава богу, конец рабочего дня, пятница, через пол часа закрывают этот дурдом, рабочие уже шезлонги стаскивают в угол и моют липкие соленые пряжные кресла из шланга.
И тут..

Мне показалось, что зазвучал рояль в кустах.
Солнце мигнуло, и качнулся раскаленный воздух.
На дорожке, велущий к морю, появился Иисус Христос – высокий, сухощавый, голубовато-белый, как на распятьях.
Светлые рыжеватые космы до плеч и редкую бородку треплет ветерок, длинный белый саван с ликом Христа липнет к щиколоткам, поэтому шаг медленный, плавный, как будто идет по воде в этом знойном мареве.
Рядом с ним, в роли осла, невысокий плотный мужчина, тоже в саване, который достает ему до пят.
Народ, раскрыв рты, наблюдают, как оба степенно погружаются в воду.

Общее благолепие нарушает вопль спасательницы. НЕЕет, дальше не заходить! По колено, и всё! – вопит она, прорываясь к новоприбывшим.

Мужчины отрывают просветленные взоры от Иорданских голубых далей на горизонте и Христос осведомляется на непонятном языке, по вполне понятно по интонации, почему бы это, до заградительных буйков ещё метров 70.
Словарного запаса у спасательницы не хватает, да и английский здесь не поможет, нужен какой-нибудь латвийский, сербский или финский.

Русская группа, шумно бултыхающаяся неподалеку, тоже начинает вомущаться и стыдить спасательницу, с берега слышны протестующие вопли афроамериканских туристок, - назревает международный скандальчик.

Спасательница, потеряв терпение, орёт уже на иврите,что ей пофигу, что они на себя наденут и кому молятся, но она их в этой штуке до пят вытащить не сможет, и через её труп они зайдут дальше 10 метров от берега.

Я уже выходила из моря, поэтому оказалась в эпицентре. Очень вежливо объяснила Христосу на английском, что дело тут совсем не в религии. Саваны годятся для крещения в реке Иордан, а тяжелая жирная вода Мертвого моря их стреножит и они попросту затонут в этой своей амуниции.

Мужчины, раскрыв светлые глаза, смотрели на грешную полуголую женщину с зонтиком на голове( да-да, у меня такой складной зонтик–шляпа для моря, очень прикольно, ну и из купальничка я, признаю, слегка выросла), не понимали ни слова и бормотали молитвы. Я махнула рукой и вышла на берег, не моe дело, тут не объяснишь.

Люди, заплатив недешево за вход на пляж, пришли за 15 минут до закрытия.
Для них это путешествие – не развлечение, а миссия, паломничество.

А то, что они не потрудились прочитать, что в Израиле суббота начинается с вечера пятницы и все закрывается, или что вода в Мертвом море не пригодна для крещения, в неё с головой не макнешься, и что английский у них даже не нулевая, а какая-то даже отрицательная величина, это конечно жаль, но не мои проблемы.

Я сполоснулась под душем и стала подниматься по дорожке вверх, к раздевалкам и выходу.
По дорожке вниз, целеустремленно как лемминги, спускались к морю светлокожие женшины, много, наверное пара десятков, все с распущенными волосами, босиком и в саванах до земли.

Мы скорее уехали. Я не могла это видеть – муки несчастной спасательницы. Надеюсь, она успела вызвать охрану, прежде чем её растерзали.
Надо бы в новостях завтра поискать