ерундучок (erunduchok) wrote,
ерундучок
erunduchok

Category:

Отступник. Глава пятая.

Однажды в «одноклассниках»   я встретил Верочку.

Думаю, что подсознательно я все время ее там искал.

У неё тоже все было плохо.
С Сережей она разошлась, ужасно, с драками и руганью, а буквально через месяц после развода Сергей, пьяный вдрызг, попал под скорую помощь, насмерть.

Она осталась одна. Без всякой помощи, с тремя дочерьми.

Семейная жизнь с алкоголиком, избивающим её в кровь и пугавшим детей, сделала её еще более тихой, серой, как мышка. Сияющий её взгляд оленёнка исчез, пропали и былая её пленительная уверенность в себе,  внутренная  гордая тишина.
Татарка Верочка из лютеранско- католической Латвии со всей силой  изболевшегося сердца кинулась почему-то в русское православие.

Писала и много рассказывала мне о своём духовном отце, батюшке Григории, который её так поддерживал. О монастыре, где она пряталась с девочками, когда пьяный Сережа лютовал, о помощи, которую она получает от добрых людей.
Она и жила сколько-то трудных лет в монастыре - готовила, вышивала и раскрашивала иконы.Последние годы, когда девочки подросли, работала нянечкой в больнице.

Было жалко её больше, чем себя. Наверное, человека в отчаянии спасает именно это – когда жалеешь другого  больше, чем себя.


Я пригласил ей приехать  в гости, вместе с дочерьми, купил всем билеты, взял отпускные дни на работе.

Как же они все были счастливы приехать,первый раз в жизни  за границу, как рады и благодарны мне были её дочери, взрослые красивые барышни, все на пол головы выше Верочки, светловолосые, совсем не похожие на мать.Они не понимали, что своим приездом  спасли не себя, а меня.

Мой скорбный дом зазвенел голосами, оттаял, согрелся.
Верочка спокойно и уверенно хозяйничала на кухне, накрывала на стол, я помогал, радостно подчиняясь её приказам. Девчонки яркой стайкой вертелись рядом, тоже готовили какие-то свои хитрые салаты, хихикали, перемигивались, поддразнивали друг друга .

Я перестал заставлять себя улыбаться – я улыбался на самом деле.
Искрился, шутил, а Верочка, как в юности, смеялась своим  тихим мелодичным смехом.

Весь месяц Верочкиного пребывания мы как будто играли в  игру под названием детство. Верочка, словно в школе, спокойно и уверенно командовала -  решала, как мы будем проводить время, что приготовим на обед, что будем покупать в мясной лавке, в кондитерской.
Выбирала, в какой из предложенных мною парков поедем, на каких аттракционах будем кататься, какие обновки и в каких магазинах купим девочкам . Анночка, средняя дочь,  ужасно негодовала по последнему поводу, но с Верочкой не поспоришь.

А я, как когда-то вертлявый влюбленный мальчишка, делящий с ней парту, суетился, организовывал, подавал идеи, расписывал достоинства и недостатки каждого мероприятия; бегал в магазинах с плечиками - вешалками, предлагая на выбор модные шмотки, из кожи вон лез, чтобы им угодить, и чувствовал себя при этом глупым, юным и очень-очень живым.

Отпуск закончился  как-то очень быстро, внезапно, будто время текло себе ровно и радостно, а потом вдруг споткнулось.


Старшим девочкам и  Верочке  нужно было возврашаться на работу, младшей, Кристи – на учебу, она  училась на фармацевта.

При расставании в аэропорту  мы с Верочкой плакали, прощались, как герои Титаника. Я заставил её поклясться, что следующий отпуск она опять проведет здесь.


Я   смотрел, как улетает их самолет, и  боялся вернуться в свой опустевший  дом, полный воспоминаний и тоски.
И ещё я боялся, до дурноты, до бешеного сердцебиения, что с их самолетом что-то случится, хотя до этого дня аэрофобией никогда не страдал.

Я знал – ещё одной потери я не выдержу.

Они улетели, а я остался,  нужный только  сам себе

Было в моем одиночестве ещё одно страдание, о котором нельзя умолчать.
Когда моя Инночка заболела,  мне не было и сорока.
Я очень давно был один, и мне в моем одиночестве очень не хватало женщины и в физическом плане тоже.
К проститутке я не смог бы пойти никогда, это как подписать отказ от самого себя. А других женщин в  моей жизни просто не было .

 В свой приезд Верочка радостно делила со мной дом, стол и  досуг, ласково  и тепло обнимала меня, целовала с жаром недолюбленной зрелой женщины, но до большего дело не доходило.
 В пылу самых пылких объятий, самого страстного возбуждения  она  мягко опускала вниз мои руки,  говорила – нельзя. Грех.
Супружеские отношения невенчанным - блуд.
Нельзя без обручения, нельзя без венчания, нельзя без церковного благословения, грех это.
Нельзя венчаться некрещеным, а  я – еврей. Грех.

В выборе между мной и Богом мне шансов не оставалось.
Tags: Отступник, РАССКАЗЫ
Subscribe

  • Будни нашего дурдома.

    На балконе стоит Вофка со сломанной ногой, рядышком на перилах сидит скворец Сильвер Сидоров со сломанной лапкой, оба скворчат и голосят, каждый…

  • Монолог отчаявшейся матери

    Съездили вчера к сыну в гости посмотреть его новую сьемную квартиру. И остолбенели. Большой салон с двумя арочными окнами до потолка ; окна…

  • (no subject)

    Началось все, конечно, с парашюта. Ему сказали - NO WAY! люди с весом более 105 килограмм к прыжкам с парашютом не допускаются. Обидно, да? И он…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments