ерундучок (erunduchok) wrote,
ерундучок
erunduchok

Categories:

Отступник. Глава третья.

Английский у меня был слабоват даже и для советского ученого, а годы в Израиле вышибли и его малые остатки могучим прилипчивым ивритом.

Собеседование проводила крупная темноволосая женщина с довольно заметным гортанным акцентом, английский у неё был плавным и правильным, но явно не родным, поскольку я понимал каждое слово.
Когда говорят настоящие англичане, я понимаю от силы треть.
Женщина была знающая, спокойная, создавала приятную атмосферу для собеседования, так что я перестал дергаться и незаметно рассказал ей гораздо  больше, чем собирался, о своей семейной ситуации.
К моему изумлению в середине разговора она легко перешла с английского на иврит. Она оказалась палестинской арабкой из богатой семьи, которую отправили в колледж в Англию, тут она вышла замуж и осталась насовсем.

Палестинская арабка, - повторил я про себя  и решил, что вопрос с моим трудоустройством закрыт не открывшись.
Однако Джули,  так звучало её имя на английский лад, направила меня  на встречи со специалистами и заведующими лабораторий, с технической стороной дела я справился и спустя чуть больше месяца я уже работал в радиологическом отделении центра, а моя жена лечилась в клинике.


К слову сказать,  ближайшие годы в  Англии я разговаривал и дружил только с  Джули и ещё одним техником из Индии. Английское общество очень закрытое и чужаков не спешит принимать.
По работе я практически ни с кем не общался – мне на компьютер приходили файлы с данными, я их анализировал, обрабатывал, рассчитывал схему облучения и направлял лечащему врачу  – всё, никакого фидбека, я даже не имел права знать, помогло ли лечение больному, полная конфиденцальность.

Сыновья мои пока оставались в Израиле на попечении моих родителей, не имело смысла срывать их с занятий в школе посередине учебного года, разлучать с друзьями и бабушкой – дедушкой.
У младшего там в самом разгаре любовь, старшему  экзамены на «багрут» ( аттестат зрелости ) сдавать, Инна проходит терапию, я разрываюсь между ней и работой, не до детей..


Состояние жены в Англии улучшилось, лечение стало приносить свои плоды, и хотя операция по кардинальному удалению обеих молочных желез и лимфоузлов оказалась неизбежна, прошла мастэктомия успешно и новые метастазы не появлялись.

После облучения у Инночки  выпали волосы, новые отрастали быстро, но совершенно седые. Она не хотела их красить, так и ходила в парике, вместо шапки .
В парике и специальном бюстгальтере ( пластику груди решили делать позднее) она выглядела вполне здоровой и даже помолодевшей.

Улыбалась, радовалась, что всё уже позади.

У неё совершенно не было той знакомой всем врачам послеоперационной депрессии, раздражения, уныния, не было и сильных фантомных болей .
Она не жаловалась на рубцы , образовавшиеся после облучения и сковывающие движения рук, безропотно принимала все витамины и укрепляющие препараты и послушно выполняла восстановительную гимнастику.

Она даже шутила, что во всём плохом есть хорошее, хоть иврит теперь учить не надо и косметические маски из овсяной каши  придумывать. Инна совершенно твёрдо была настроена восстановиться  и жить долго и счастливо.
Она говорила, что победила рак.

Вскоре после операции она стала выходить из дома, гулять, по окрестностям. Сначала опираясь на две спортивные палки, как заядлый турист,  иначе руки очень отекали, потом окрепла, гуляла уже  без палок. Купила  себе ярко-алый спортивный костюм,  кроссовки, лихо завязывала шарфик и часами наматывала круги по парку, наслаждаясь чистым холодным воздухом без  жары и хамсинов.

Однажды во время прогулки Инночка  попала под моросящий мелкий дождик,  даже скорее туман, чем дождь, и не вернулась сразу домой, а гуляла  ещё целый час, решила, что ничего страшного, даже приятно, напоминает любимый Ленинград. В Израиле она страшно тосковала по дождю, по прохладе, жару не любила.

Легкая простуда вылилась в тяжелый бронхит. Потом ослабленный организм дал тяжелое воспаление легких, отек. Опять больница, капельница, кислородный баллон и инфузия, почки не выдерживали такого количества антибиотиков.


Тяжело, трудно, но выходили.

Мальчики уже закончили учебу в Израиле и переехали  ко мне, в маленьких уродливый разваливающийся дом в часе езды на поезде от Лондона.
Я взял на этот дом неподъемную ипотеку, лучшего позволить себе не мог.
Сыновья страшно скучали по Израилю, по солнцу, по синему небу и морю, по друзьям, младший целыми днями сидел в скайпе, общался с оставленной подружкой, обещал вернуться при первой возможности.

Старший сын сердился и нервничал –он только окончил школу и должен был призываться в израильскую армию. Отъезд из страны равен дезертирству. Возможно, он никогда уже не сможет вернуться.
Все его планы, тяжелые тренировки, марафоны, друзья, мечты о «Голани» развеялись как дым.

 К тому же в Израиле остались одинокие старики, бабушка с дедушкой, больной дядя, к которому их иногда нужно возить, самим им не под силу .
Дети всё время поговаривали о том, чтобы вернуться, когда мама выздоровеет окончательно


Но Инночка не выздоровела.
 Очередная контрольная MPT  на рак вспыхнула очагами, как новогодняя ёлка, метастазы в поджелудочной железе, в печени, в трубчатых костях.

Умирала Инночка  долго , но почти не мучилась, всё время спала на морфии.
Перед смертью ненадолго пришла в себя, сказала – хочу, чтобы ты снова женился.
Мальчикам сказать уже ничего не смогла. Только тихонечко, почти невидимыми движениями  гладила им руки, лежащие поверх её одеяла.

Дальше я мало что помню, всё было как в тумане, и я больше всего боюсь продираться в пямяти сквозь этот туман, чтобы разглядеть в нем  страшные подробности.

И надо было как-то жить дальше


Tags: Отступник, РАССКАЗЫ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments